Мифы о вазэктомии: почему врачи в Казахстане могут отговаривать мужчин от операции?
Недавно в Казнете прогремела история, когда врач начал отговаривать семью от проведения вазэктомии – мужской стерилизации супруга. Случай вызвал дискуссию в обществе – почему контрацепция в паре всё ещё остаётся женской ответственностью и могут ли врачи выходить за рамки консультирования, отговаривая пациентов от процедуры.
Автор Ayel Дилара Аронова поговорила с экспертами и разобралась в этом вопросе.
Этим летом казахстанка по имени Айым рассказала в соцсети Threads о том, как они с супругом решили прибегнуть к процедуре вазэктомии.
«Мы первая казахская пара, которая решила сделать вазэктомию в публичном пространстве. Меня зовут Айым, а это мой муж Диас. У нас трое детей, две девочки и один мальчик.
Моему мужу 34 года. Имея троих детей, по законодательству Казахстана имеем право провести вазэктомию, не ожидая возраста 35 лет. Казалось бы, мы записались к урологу, но вместо консультации мы получили рассказы о том, что именно мне нужно сделать тубэктомию.
И если вдруг мы разведёмся, то больше муж не сможет иметь детей, хотя мы рассматривали варианты заморозки сперматозоидов. И в этот момент снова стало очевидно, как часто вся ответственность за контрацепцию автоматически перекладывается на женщину –даже после беременности, родов и восстановления», – написала женщина.
Публикация набрала более 500 тыс. просмотров и спровоцировала споры – может ли врач отговаривать пациентов от процедуры, вмешиваться в решение семьи о контрацепции и давать советы, исходя из своего мнения?
Уролог-андролог, реконструктивно-пластический хирург Чингиз Нугманов считает, что предлагать семейной паре тубэктомию вместо вазэктомии – это пример непрофессионализма со стороны врача, поскольку данные комментарии являются некорректными и с медицинской, и с этической точки зрения.
Однако, по словам хирурга, произошедшая ситуация его не удивляет, поскольку к нему за вторым мнением часто приходят пациенты, которые уже консультировались по поводу вазэктомии в других клиниках, и там им говорили, что от операции лучше отказаться.
«Что обязан сделать врач на приёме, так это поинтересоваться, насколько пациент осведомлён, и рассказать подробно о процедуре и об альтернативных методах контрацепции. Ни в коем случае не говорить, что вместо этого нужно сделать что-то другое. Нужно дать пациенту информацию, на основе которой он сам примет решение», – говорит Чингиз Нугманов.
Прибегнуть к вазэктомии в Казахстане могут мужчины, достигшие 35-летнего возраста, либо имеющие двух и более детей.
«Вазэктомия представляет собой хирургическое перевязывание семявыносящих протоков. Это транспортный путь, по которому сперматозоиды движутся в направлении выхода от яичек к вышележащим путям.
Операция делается, как правило, под местной анестезией, длится всего 10-15 минут. Большинство хирургов делают её открытым способом, с небольшим разрезом или двумя разрезами слева и справа, через них получая доступ к тонкому семявыносящему протоку, который пересекается, перевязывается, запаивается.
Мы делаем бесскальпельную вазэктомию. Технически это то же самое, но не делается разрез, вместо него производится маленький прокол, и через него мы работаем с семявыносящими протоками. Большой плюс в том, что этот способ наименее травматичный и, соответственно, восстановление проходит легче. Уровень безопасности процедуры высокий», –объясняет хирург.
Что касается побочных эффектов, Нугманов отмечает, что в менее 1% случаев могут быть гематома или воспалительный процесс. Противопоказание к процедуре — подозрение на онкологическое заболевание либо выраженный воспалительный процесс.
По словам врача, самые распространённые страхи пациентов – это возможное снижение уровня тестостерона и проблемы с эрекцией:
«Продукция тестостерона после вазэктомии никак не снижается, поскольку она работает через систему кровоснабжения.
Сперматозоиды, которые перестают выходить с семенной жидкостью, скапливаются в виде пробки в придатке яичка, после чего постепенно рассасываются, продуцируя новые сперматозоиды. Это такой замкнутый круг. На эрекцию процедура также никак не влияет».
Чингиз Нугманов подчёркивает: если пациент, пришедший на вазэктомию, не исключает, что в будущем может захотеть иметь детей, клиники чаще всего предлагают сделать криоконсервацию спермы или эмбрионов.
«Восстановительная операция возможна, но шансы оплодотворения снижаются», – говорит доктор.
По словам Чингиза Нугманова, в год алматинская клиника проводит порядка 30-50 вазэктомий. И число операций с каждым годом растёт. Часто мужчины обращаются в клинику, поскольку следующая беременность может быть слишком рискованной для их жен ввиду разных ограничений.
При этом доктор отмечает, что вазэктомия также относится к тем процедурам, от проведения которой пациенты могут отказаться в последний момент, уведомив клинику накануне, что не придут на операцию. Чаще всего причины не называются, но во многом они связаны со стереотипами вокруг этой процедуры.
Семейный врач Елена Хегай, анализируя ситуацию с казахстанцами, которым рекомендовали сделать тубэктомию вместо вазэктомии, говорит, что врачи являются частью культуры и общества, которые считают, что контрацепция в семье –ответственность женщины.
«Медицинское образование не делает человека автоматически свободным от общих культурных установок о мужественности и гендерных ролях, о которых мы говорили выше.
Врач так же, как и любой другой человек, мог вырасти в среде, где контрацепция воспринимается как «женская зона», а вмешательство в мужскую репродуктивную систему – как что-то избыточное или тревожное.
По сути, это тот случай, когда медицина как дисциплина прогрессивнее отдельных её представителей: клинические данные давно говорят в пользу вазэктомии как простого, безопасного и рутинного метода, но культурная инерция и мизогиния внутри профессии меняются медленнее, чем сама доказательная база», –разъясняет врач.
Елена Хегай приводит данные исследования, опубликованного в PubMed, в котором анализируются эффективность и распространённость различных способов контрацепции:
«Контрацептивная нагрузка исторически и статистически лежит на женщине, даже там, где более безопасная и дешёвая альтернатива есть у мужчины.
Женская стерилизация – самый распространённый метод контрацепции в мире: 24% всей контрацепции – это женская стерилизация, около 219 млн женщин прошли эту процедуру (данные на 2019 год).
Вазэктомия же используется в разы реже: лишь 2% женщин сообщили, что они или их партнёр полагаются на вазэктомию. При этом динамика ухудшается – с 1994 по 2019 год глобальное использование вазэктомии упало с 3% до 0,8%, а в абсолютных цифрах число пользователей вазэктомии сократилось на 61% за 20 лет – с 44 млн в 2001 году до 17 млн в 2019-м».
Вместе с тем авторы исследования уверены – с медицинской точки зрения вазэктомия объективно предпочтительнее: она эффективна на 99,9% при риске осложнений менее 2%, тогда как женская стерилизация в 20 раз чаще даёт серьёзные осложнения, в 10-37 раз чаще оказывается неэффективной и в среднем стоит втрое дороже.
Ожидаемо, что Казахстан не представлен на первых строчках в рейтинге стран, где вазэктомия является востребованной процедурой.
Согласно данным журнала The Lancet, вазэктомия широко используется в Северной Америке (12%), в Океании и Северной Европе – 11%. В Канаде она является самым популярным методом (22% женщин полагаются на вазэктомию своего партнёра). Высокие показатели зафиксированы также в Великобритании, Новой Зеландии, Южной Корее (17-21%).
«Стабильность почти не влияет на то, какой метод контрацепции выберет пара.
Зачастую это вопрос устройства системы, а не качества отношений внутри конкретной пары.
Во-первых, существует асимметрия арсенала методов. Подавляющее большинство существующих методов контрацепции физически предназначены для женщин – таблетки, спирали, импланты, инъекции, женская стерилизация. У мужчины, по сути, пока есть только презерватив и вазэктомия. Когда выбор методов настолько неравномерен, ответственность естественным образом «оседает» там, где больше инструментов, –на женщине.
Во-вторых, встроенность женщины в систему здравоохранения. Женщины более регулярно наблюдаются у гинеколога – по поводу цикла, беременности, профилактических осмотров. Разговор о контрацепции органично встраивается в уже существующий контакт с врачом».
«Беременность физически локализована в женском теле, и это подсознательно транслируется в идею, что и контроль над ней – тоже её зона ответственности. Это когнитивное искажение (решение о зачатии и процесс оплодотворения всегда общие), но оно очень устойчиво именно потому, что кажется «естественным» логическим выводом.
Кроме того, происходит инерция ролевых сценариев. Даже в парах, где оба партнёра образованны и осознаны, часто подсознательно воспроизводится сценарий, усвоенный ещё в родительской семье или через культурный фон, где мать разбиралась с контрацепцией, а отец в эти вопросы даже не вникал. Стабильность отношений не отменяет эти усвоенные с детства паттерны, если пара их целенаправленно не пересматривает», – подчеркнула доктор.
«У мужчин такого регулярного контакта с репродуктивным здоровьем практически не существует, поэтому вопрос контрацепции для них не всплывает «по умолчанию» на профилактическом приёме», – говорит Елена Хегай.
По мнению семейного врача, в этом контексте также срабатывает культурная логика – «это происходит в её теле».
Елена Хегай, помимо прочего, подмечает, что более глубоким пластом проблемы является скрытая мизогиния – обесценивание женского тела и женского времени как «менее ценного ресурса».
«Именно поэтому женщину проще «нагрузить» побочными эффектами гормонов, регулярными визитами к врачу и рисками инвазивных процедур, чем предложить мужчине взять на себя простую и безопасную вазэктомию: на уровне культурного бессознательного считается, что дискомфорт и риски женщины «стоят дешевле», чем даже минимальное неудобство для мужчины.
Это необязательно проявляется как открытая враждебность – чаще это именно бытовое, неосознанное мнение о том, чьё тело и чьё время воспринимаются как более «расходуемые».
В итоге получается, что даже современные пары, которые в остальном делят обязанности поровну, в вопросе контрацепции часто по умолчанию не ставят его на обсуждение – просто потому, что вся система (медицинская, культурная, историческая, а порой и глубоко укоренившаяся мизогиния) уже заранее «решила» за них этот вопрос», – говорит экспертка.
Елена Хегай считает: многие семьи могут не прибегать к вазэктомии из-за культурных представлений о так называемой мужественности:
«В культуре репродуктивная способность традиционно связана с идеей мужской силы и статуса, даже если рационально мужчина понимает, что детей больше не хочет, эмоционально идея «добровольно отказаться» от фертильности может восприниматься как угроза идентичности. Плюс есть устойчивый стереотип, что «настоящий мужчина» не должен подвергать эту область тела медицинскому вмешательству –оно воспринимается как уязвимость, а не как рутинная забота о здоровье.
Именно поэтому одной медицинской информации часто недостаточно: можно сколько угодно объяснять, что вазэктомия не влияет на либидо, но, если на глубинном уровне процедура ассоциируется с «потерей мужественности», рациональные аргументы не всегда снимают тревогу – эту установку нужно проговаривать отдельно».
Экспертка убеждена, что этичная консультация, касающаяся контрацепции в семье, должна строиться на нескольких принципах, которые вместе меняют саму логику разговора от «врач решает, что предложить» к «пациенты принимают решение, имея полную информацию»:
«Пациенту или паре должны быть представлены и мужские, и женские варианты постоянной контрацепции с одинаково подробным разбором рисков, эффективности, обратимости, стоимости и сроков восстановления. Не «вазэктомия существует, но давайте поговорим о перевязке труб», а честное сопоставление: вазэктомия объективно проще, безопаснее и дешевле, и эта информация должна прозвучать вслух, а не остаться недосказанной.
В идеале решение о постоянной контрацепции –это решение двоих, даже если процедуру будет проходить один из партнёров. Если возможно вовлечь обоих в консультацию (хотя бы через совместный приём или чёткое объяснение того, что это общий вопрос), это снижает риск, что решение принимается по умолчанию через того, кто «и так уже в кабинете врача».
Кроме того, по словам Елены Хегай, врач вправе и должен убедиться, что пациент понимает необратимость решения, но это должно звучать как нейтральный вопрос, а не как эмоционально нагруженный сценарий, в котором озвучивается вероятность развода и нового брака. Проверка осознанности решения и попытка его изменить –это разные вещи, и первое не должно подменяться вторым.
«Врач не должен заранее решать, что стерилизацию женщине проще сделать во время кесарева или что мужчине это неудобно предлагать – за пациента. Оба варианта должны предлагаться на равных, а выбор – оставаться за парой.
Каким бы ни было итоговое решение – вазэктомия, женская стерилизация или отказ от постоянных методов контрацепции вообще, задача врача – не одобрить или не одобрить его, а убедиться, что оно принято осознанно, и дальше просто поддержать пациента в реализации этого выбора», – резюмирует Елена Хегай.
✅ Подписывайтесь на https://t.me/ayel_kz
